Выбор видеокамеры

У моей видеокамеры в октябре произошёл какой-то глюк, после чего там перестала автоматически выставляться экспозиция, а менять её вручную весьма неудобно, да и не получается прямо по ходу съёмки.

Так что мне надо двигаться к покупке новой видеокамеры. С другой стороны, может мне прекратить заниматься этим и сосредоточиться уже даже не на съёмке, а на постановке сюжета прямого эфира, с комментариями и т.д.? Понимаю, что душа зовёт на площадь, но может быть будет полезнее 31-го вообще остаться дома и организовать студийные включения с комментариями к фрагментам прямых эфиров из разных городов…

Но пока что я думаю о новой видеокамере.

Panasonic NV-MD10000

30 тысяч рублей. Если поднапрячься, вполне можно осилить. Впрочем, думаю, можно такую камеру купить б.у. тысяч за пятнадцать? У этой камеры достоинство — размер. Именно, что большой. При виде большой камеры менты пугаются и думают, что это с телеканала какого-то. Иногда это очень полезно.
Но всё таки, два килограмма — это уже многовато. С такой особо не побегаешь.

Ну или такую же малявку покупать, какой сейчас снимаю.

Sanyo Xacti VPC-HD2000

Вот эта вот — самая дешёвая MPEG4-камера с микрофонным входом. Всё равно дорого.

Семейное

— А почему радужка глаза меняет цвет в зависимости от фона?
— Ну, радужка же светится отражённым светом…
— То есть как?
— То есть твои глаза сами по себе-то не светятся, а отражают окружающий свет, а у него есть цвет…
— Ну да, я же и не говорила, что у меня глаза светятся, я же не терминатор!
— Вот можешь взять фонарик зелёный и посветить
— Себе в глаз, да? Наверное я сейчас похожа на твою мамульку.
— Нет, она бы сказала — «вот сейчас я всё брошу и пойду искать зелёный фонарик, в глаз светить…»
— Вот я сейчас всё брошу…
— Не, она бы сказала «Вот сейчас я кому-то фонариком в глаз-то засвечу! Сразу засветится, может синим, а может и даже зелёным!»
— Мне её никогда не переплюнуть.

Видео Ии Четверухиной

Я — известный не в меру осторожный хитрец, так что на моём видео никогда нет ничего интересного. В лучшем случае — мимо меня кого-то проносят, потому что я занял точку для съёмке там, где носят. Не занимать же точку съёмки там, где винтят — ведь тогда понесут меня… Так же на моих видео в изобилии затылки и прочие тыльные части разнообразных милиционеров.

Ну так вот сегодня мне повезло — Ия Четверухина вынула из своей камеры флешку и отдала мне на растерзание…

Вот сегодня, хотя сотрудники милиции вели себя предельно корректно (я бы на их месте точно начал наводить порядок более решительно), всё равно получился экшн. Как я уже говорил, стоило только начать раздавать доклад, как раздатчика буквально разрывали на маленькие клочки орды фанатов Немцова.

В общем, вот ты какая, аудитория Эха Москвы, где была анонсирована раздача доклада.

Ещё видео: Немцов подписывает автографы. Немцов заканчивает с автографами.

Кроме того, был и мерзкий дядька в кепке, который обращался к окружающим с вопросами «кто проплатил эту провокацию». Дядьку я помню, ибо встретил его на каком-то маленьком пикете то ли в Парке Победы, то ли в садике Чернышевского (никак не могу вспомнить, а я ведь даже писал о нём!) и там он тоже что-то такое говорил. Как я потом понял, дядька просто провоцировал на проявление какой-нибудь агрессии в его адрес. Интересно, он это за зарплату делает или по душевному порыву?

Обезумевшие демократические бабушки…

… чуть не растерзали сегодня раздатчиков доклада «Путин. Итоги. 10 лет». Люду там с ног сбили, Мишу едва из этой свалки менты выхватили. Впрочем, я видел как там же рвался по головам один известный агент охранки… Ну вы его помните, он у нас такой знаменитый один, внешность у него очень приметная, у нас в СПбГУ на факультете политологии учится. Немцова там тоже чуть не растоптали страждущие автографа. Я даже не стал пытаться прорваться — я не так уж ценю автографы, да и будет в моей жизни ещё, я надеюсь, немало шансов.

Докладов, кстати, таки не хватило — было всего восемьсот экземпляров. А я, дурак, поверил, что их будет достаточно и своих листовок всего тридцать штук распечатал…

Любопытно, что действо происходило именно на «площади Свободы» у Гостиного двора… Это хорошо. Вот бы сотрудники милиции по тридцать первым числам так же аккуратно занимались бы своим делом, как сегодня… Впрочем, без задержаний не обошлось — один из раздатчиков забыл взять с собой паспорт, так что его задержали для выяснения личности. Впрочем, этот интеллектуал начал раздачу доклада прямо у дверей ментовского автобуса…

Я раздал сотрудникам милиции несколько экземпляров программы Яшина-Милова по реформе МВД.

Ныне сбирается…

1) немножко еды
2) воды
3) книжку
4) телефон для прямого эфира
5) телефон для телефонирования
6) копия паспорта
7) листовки
8) брошюры про перестройку МВД
9) видеокамеру
10) чистые листы бумаги
11) ручку

Ежели будет какой прямой эфир, ищите в твиттере ссылки.

Первая пятёрка попалась

Сегодня около 9.30 утра группа активистов Солидарности из 5 человек задержана на Васильевском острове в Санкт-Петербурге. При себе они имели небольшое количество экземпляров нашумевшего доклада Б.Немцова и В.Милова. По словам Марины Рошаль, координатора группы, с которой мне удалось связаться по телефону, задержали их, т.к. подозрение вызвали «большие сумки в руках». Ребят попросили предъявить документы, с которыми, разумеется оказалось все в порядке, тем не менее группа была задержана и отвезена в 60-е о/м. У троих были отобраны паспорта. Достать брошюры и начать их распространение они даже не успели. Задержание прошло культурно, никто не пострадал. Для желающих оказать поддержку нашим коллегам:
352 36 33 — это телефон отдела. Начальник —
Никулин Виктор Викторович.

Сообщает

Не новость

Группа людей, включая Владимира Милова, персона которого вызывала у меня сомнения в необходимости моего участия в «Солидарности», вышла из движения. Всё-таки вреда от него было больше, чем пользы.

Я же вот не бегаю кругами и не кричу «Я сделал для Солидарности больше, чем кто либо! Только благодаря моим креативным листовкам хоть что-то происходит. А всякие уроды (список фамилий) не могут делать ничего, кроме как ставить палки в колёса, (матерное слово), да строчить бездарные пафосные манифесты, мы их из организации скоро исключим». Такой ерундой забивать голову себе и другим я мог разве что, когда на втором курсе учился, и мы пытались вести работу в СПб психологическом обществе.

Жутко любопытно, всё-таки, что у них там с «Демократическим выбором» получится. Вот если куча людей, которых я считаю злобными омерзительными придурками, создали организацию (кроме придурков там, конечно, есть и другие, но концентрация…), то как они там друг с другом будут дружить? Это в принципе возможно, для этого структура должна быть сурово иерархической и не допускать «выноса мусора из избы». Т.е., есть Шерхан, который добывает пропитание, а все прочие должны исполнять при нём роль шакалов, и он с ними делится. Если они начинают грызться, босс решает. Шакалы уже могут делиться со своими шакалятами. Вся система держится до тех пор, пока Шерхан может добывать…

Учиться, учиться и ещё раз учиться!

Нам, людям, руководившим технической работой Петербургского комитета
РСДРП, сосредоточившим в своих руках нити от явок, складов, типографий, не
рекомендовалось что-либо переносить самим или хранить в своих квартирах.
Делали мы это в крайних случаях. Распространяли литературу переносчики,
«транспортеры», — главным образом молодые студенты и рабочие, беззаветно
преданные делу. Они действовали осмотрительно и в то же время решительно и
смело. Каждую минуту им угрожала тюрьма, ссылка, каторга, но ничто не могло
помешать им выполнять свой долг. В трудных условиях товарищи проявляли
исключительную находчивость и самообладание.
Одним из лучших наших транспортеров был рабочий Шлиссельбургской
мануфактуры Дианов. Он никогда не падал духом, никогда не отступал от
требований конспирации, какие бы трудности ни приходилось преодолевать.
Однажды, приехав в Петербург, Дианов нагрузился литературой, чтобы
отнести ее по указанному адресу. Но произошло недоразумение. Когда Дианов
пришел на место, его «не признали». Видимо, Дианову дали неправильный
адрес.
Транспортер попытался отыскать нужный адрес, но сделать этого не смог.
Уже поздно вечером он вынужден был явиться обратно на ту явочную квартиру,
где получил литературу. Но опять неудача: к этому времени товарища, давшего
ему литературу, здесь уже не было. Дианова встретили другие люди,
совершенно ему незнакомые. Ни в какие переговоры они с ним не вступали и,
как выяснилось позже, приняли его за шпика. Так Дианов и ушел с литературой
обратно.
Что же ему было делать? Он знал адреса товарищей, знакомых по
подпольной работе, но идти к ним не мог, так как это противоречило правилам
конспирации. Дианов не был уверен и в том, что его не выслеживают. Не мог
он с литературой возвращаться и домой.
Всю ночь Дианов, обмотанный листовками, блуждал по городу, стараясь не
навлечь на себя внимания городовых. Надо еще добавить, что дело было зимой.
Только утром Дианову удалось найти нужного товарища и сдать
литературу. Характерно, что он не выразил ни малейшего неудовольствия
случившимся. Наоборот, радовался тому, что всё кончилось благополучно, что
он, несмотря на все трудности, выполнил партийное задание — сдал литературу
куда следует.
Я привел этот обычный случай из практики наших транспортеров, чтобы
читатель, в особенности молодой, понял, сколько усилий, труда стоило
распространение партийной литературы в условиях подполья, с каким риском
было связано это дело.
Не так просто было найти подходящую квартиру для хранения литературы.
Такая квартира должна была быть исключительно надежной. Кроме того,
следовало подумать, как доставлять литературу в эту квартиру, как уносить
ее отсюда по районам.
Случалось, что какой-либо из наших складов литературы оказывался под
угрозой. Возникала необходимость срочно очистить его. Сделать это нужно
было до наступления ночи, когда, по нашим сведениям, следовало ожидать
обыска. Хорошо, если удавалось заблаговременно подготовить новое, надежное
хранилище. А если его у нас не было? Где разместить хотя бы временно всё,
находившееся на складе?
В этих случаях приходилось действовать очень энергично, сочетая
осторожность с безудержной смелостью и твердой решительностью.
Среди наших транспортеров были наряду с молодыми рабочими и отдельные
выходцы из состоятельных слоев населения, честно служившие делу революции.
Они, если это нужно было, умело использовали свое положение, свои связи.
Однажды товарищи, спасая склад от ожидавшегося налета полиции,
принесли пакет с нелегальной литературой, обложенный ученическими
тетрадями, в гимназию, где преподавала Маргарита Вячеславовна Януш. Дочь
видного юриста, Маргарита Вячеславовна была членом подпольной
социал-демократической организации.
Что же ей было делать с пакетом? Оставить его в гимназии? Нельзя.
Маргарита Вячеславовна вышла с пакетом на улицу, обдумывая, где же его
спрятать. И в этот момент она увидела шедшего навстречу… военного
прокурора — товарища ее отца по Военной юридической академии. Прокурор
часто бывал у них в доме, хорошо относился к Маргарите Вячеславовне и,
конечно, понятия не имел о ее причастности к революционной работе. Увидев
свою хорошую знакомую с тяжелой ношей, он предложил помочь. Жил прокурор
неподалеку от гимназии, и у Маргариты Вячеславовны мелькнула мысль
воспользоваться его квартирой.
— Вы, кажется, идете домой?—спросила она. — Это ученические работы,
они мне скоро понадобятся в гимназии, может быть, вы разрешите временно
оставить их у вас? Только я бы попросила хорошо спрятать пакет, чтобы никто
его не развязывал, так как в нем много записочек и заметок, которые мне
очень нужны, а они могут выпасть и затеряться.
Прокурор сказал, что возьмет пакет к себе в кабинет и трогать его не
будет, потому что не интересуется детскими сочинениями. Так пакет с
нелегальной литературой пролежал в домашнем кабинете военного прокурора,
пока не был найден новый склад.
Настоящими героями были работники наших нелегальных типографий. Они
делали свое дело в очень трудных условиях, под ежеминутной угрозой ареста.
Обычно под типографию приспосабливали какой-нибудь подвал, над которым
был склад или торговое помещение, где находились под видом лавочников или
торговцев «хозяева» типографии, то есть наши товарищи, ведавшие печатанием
и распространением литературы. Наборщики и печатники жили и работали в
типографии нелегально, поэтому из помещения выходили очень редко, подолгу
были оторваны от внешнего мира.

Николай Буренин. Памятные годы.