В экспериментах по когнитивному диссонансу есть один интересный раздел. Называется «диссонанс после вынужденного согласия». Когда человек по каким-либо причинам вынужден принять решение, которое расходится с его представлениями/убеждениями, у него возникает когнитивный диссонанс и он ищет своим действиям какое-либо оправдание. Этим оправданием может, например, быть сила воздействия, которое привело к такому решению. Но если сила этого воздействия невелика, то человек ищет какое-либо иное опрвдание своим действиям. В частности, он может слегка (или не слегка) сгладить диссоннанс путём уменьшения жёсткости исходных убеждений. Один из наиболее часто цитируемых экспериментов как раз об этом.

В исследовании Фестингера и Карлсмит (1959) задачей участников было выполнение ряда бессмысленных действий — им надо было закрутить ряд гаек на четверть оборота, а потом открутить их, затем неоднократно повторить эту процедуру. . Испытуемые крайне негативно оценивали эту работу. После длительного выполнения процедуры участникам было сообщено, что эксперимент закончен и они могут быть свободны. Однако для научного исследования экспериментатора эта работа очень важна и он просит участника исследования поговорить с молодой женщиной, которая находится в коридоре и за дополнительные деньги убедить её в том, что этот эксперимент интересный и приятный. В этом и состояло вынужденное согласие — участники исследования должны были хотя бы внешне принять позицию, которая не соответствовала их убеждениям. Части испытуемых за эту ложь платили один доллар, а второй части — двадцать долларов. Можно было бы предположить, что после этого получившие двадцать долларов будут более довольны экспериментом, однако результат последовавшего опроса был прямо противоположным — те участники, которые получили меньше денег за свою ложь, оценивали то, в чём им пришлось поучаствовать, как доставившее им удовольствие, в то время как получившие двадцать долларов за ложь не изменили своего мнения. Разгадка как раз в двадцати долларах, которые служили для участника оправданием собственной лжи, являясь подобием «консонантной когниции», моста, позволяющего безопасно соединить два противоречивых суждения. А у людей, получивших за свою ложь всего один доллар, такого «моста» не было и они вынуждены были пойти по пути изменения одной из двух когниций (в данном случае когнициями были суждения «задание было скучным» и событие «я сказал, что оно было интересным»). Так как событие лжи изменению не поддавалось, изменена была когниция «задание было скучным». Теперь, когда задание уже не было столь скучным, нельзя было и считать, что участник исследования соврал. То есть, по словам авторов, произошла интернализация высказанной лжи.

Позднее эти исследования были подвергнуты критике — в частности, утверждалось, что слишком большая сумма в двадцать долларов могла вызывать подозрения у участников. В дальнейшем была проведена серия разнообразных экспериментов, повторяющих основной теоретический сюжет — участникам платили деньги за написание эссе в поддержку позиции, которая противоречила их убеждениям и т.п.

Ну так вот к чему это я... Шёл я сегодня на комиссию с мнением, что магистрантов можно немного пожалеть, а вот со второкурсниками надо бы построже. Однако настрой других членов комиссии был несколько иным. В общем, мы договорились, что никого не отчисляем. Тем более, что с вечерниками у нас ещё будет отличный шанс на пятом курсе. Хотя на мой взгляд, честнее отчислить человека на втором курсе, чем ещё три года «давать ему шанс». Понятное дело, что если бы мне приспичило «пойти на баррикады», мы бы кого-нибудь отчислили. Но мне в общем-то это ни зачем не надо, да и консонантная когниция в виде обострённого чувства вины за качество занятий с вечерниками в этом семестре вынуждали меня не вставать в позу. Также было решено тем из вечерников, которые совсем плохо пройдут тест задать несколько совсем простых вопросов. Совсем-совсем. Чтобы у них осталось впечатление, что их спросили и они таки смогли ответить. Наверное, нехорошо это тут писать, но поскольку этот номер не удался, то ничего страшного.

Я сказал, что моей личной фантазии не хватает придумать такой вопрос, на который они не могли бы дать неправильного ответа, если они ошибаются больше, чем на половину вопросов теста. Поэтому я прошу коллег, как людей менее погрязших в статистике попробовать что-то придумать...

Коллеги придумали. Правда вопрос о том, что означает 0,05% уровень значимости, то есть «Пять процентов — чего?» я отверг как гарантированно проигрышный. В том смысле, что наверняка завалятся. Зато сформулировал чуть легче — «если пэ меньше пяти сотых, то какой мы можем сделать вывод?»

Далее я самоустранился от процесса, предоставив коллегам (инклюзионистам, говоря википедическим сленгом) самим вести этот допрос не с пристрастием но с надеждой. В общем, первая девушка сразу же сгладила мой когнитивный диссонанс. Потому что я получил удовольствие, глядя на лёгкий шок, который потряс не ко всему ещё привычных коллег.

Помните старый анекдот про Хаима, который должен денег Абраму, и потому никак не может уснуть от волнения? Ну так вот, я понял, что теперь это будет не мой когнитивный диссонанс.

Первой фразой, которую девушка изрекла в ответ на вопрос о том, что такое среднее арифметическое, была примерно следующая: «Среднее арифметическое репрезентативно распределено!» Уверенно так сказала. Коллеги посмотрели на меня с лёгким испугом. Я сказал, что это смелая гипотеза. После чего коллеги задали девушке сложную задачу: «Есть три выборки. В одной 20 человек, во второй 30, в третьей 50. Каково среднее арифметическое численности этих выборок?»

В общем, надо было видеть выражение лёгкой беспомощности на лицах коллег, возникшее после ответа «три целых одна треть». Понятное дело, что девушка просто от ужаса нолик потеряла, но тем не менее это славное событие привело меня в хорошее расположение духа.

Похожие записи: