Хиппитерапия

Некоторое время назад в моей френдленте стали появляться посты со ссылками на некие «genuine stories». Я, честно сказать, не очень понял, зачем это всё надо. Во всяком случае, мне это было ни зачем не надо. Потом появился пост в пси_про, который вызвал неодобрительные комментарии группы московских коллег. Больше всех постарался, конечно, Константин, написавший вчера вечером аж отдельный программный пост по данному поводу. Вчера утром также появилось одно разъяснение, а сегодня — подробный текст по данному вопросу.

Последний текст мне надо, наверное отдельно обдумать, ибо тезис о необходимости гармоничного сообщества негармоничных личностей — для меня относительно новый. Вернее, по большому счёту, ничего нового в нём нет, но формулировка требует некоторого осмысления. Логически он ну никак не выстраивается. Чтобы общество было гармоничным в этом смысле слова, оно должно состоять из принимающих людей. Т.е., весь из себя «не такой» человек будет чувствовать себя комфортно только в обществе людей, которые его принимают таким как есть (как минимум принимают, наверное лучше — одобряют). Т.е., у этих людей должен быть напрочь отключен оценочный механизм в отношении других людей, критический блок. Т.о., в нарративном подходе (в изложении Дарьи) всё-таки есть модель гармоничной личности! Ясно, что ничего не ясно.

Кстати, интересно, как в таком «гармоничном сообществе» поступают с людьми, которые не хотят принимать других. Вот, скажем, если я начну агрессивно комментировать записи этих самых историй, показывая, как идиотично ведут себя в них люди?

Хотелось бы вернуться к аргументам Константина и сказать, что я не до конца с ним согласен.


Да, написание историй о своей жизни может быть терапевтично. Но опять же — если с человеком после написания истории проводится консультация, а история интерпретируется (а правильность интерпретации проверяется в рамках терапевтической гипотезы). После этого возможна дальнейшая терапевтическая работа: с травмой, с ресурсом, с состоянием и т.д.
В этом проекте «мы (участники проекта) не даем интерпретаций». Вот так вот.
Интерпретаций нет, а следовательно — психотерапевтического смысла тоже нет. Кто как прочел, тот так и понял. А кто написал — тот так и написал. Со своим смыслом.

Мне представляется, что есть некоторая группа состояний, в которых подобное написание историй безо всяких интерпретаций может быть вполне полезно. Может быть использовано в терапевтической работе. Это практически ни в коей мере не решает содержательную часть проблемы, однако позволяет «вентилировать эмоции», вынуждает человека сформулировать свои мысли и по ходу этого формулирования порой автор сам находит в своих построениях противоречия. А даже если не находит, то сам факт этого проговаривания (вернее, прописывания!) снижает эмоционально-иррациональный аспект события. С другой стороны, оно может и осмысленность события снижать, типа semantic satiation…

Однако здесь мы и в самом деле выходим за рамки собственно психологической практики. В нашем психотерапевтическом сообществе есть такая тенденция — поиск волшебной палочки. Некого вот такого вот метода, который можно универсально применять ко всем клиентам и им всем оно поможет. Что интересно, что найденные «палочки» действительно помогают. Изменяют эмоциональный фон, ещё что-то такое делают. Наверное, это всё хорошие решения, если проблема клиента — и не проблема вовсе, и решить её можно любым, по сути дела, плацебо.

Дело в том, что практически любому времяпрепровождению можно найти аргументацию мощного психотерапевтического эффекта. Скажем, мальчикам можно посоветовать писать с балкона, по ходу дела пытаясь написать на снегу какое-нибудь матерное слово. Не нарратив, конечно, но несомненная история победы. Вернее, историей победы это будет, если герой после этого напишет эту историю и её опубликует Дарья.

Кстати говоря, есть отличная модель, которая реализует это самое гармоничное сообщество:

У большинства людей с физическими и интеллектуальными проблемами нарушено ощущение пространства, своего тела, а также ощущение себя как личности — словом, то, что формирует и определяет взаимоотношения с миром. Лошадь же расширяет коммуникативные возможности человека. Она ставит людей с умственной отсталостью и психическими заболеваниями в ситуацию, когда их реакции более адекватны, чем обычно. Когда человек едет верхом, ему необходимо вступить в контакт со своим конем, придерживаясь при этом определенных правил. Только в этом случае лошадь реагирует на приказания всадника.

Это из рассказа про иппотерапию.

Я бы предложил в духе этой тенденции ещё несколько видов терапии:

хиппитерапия — терапия общением с хиппи
типитерапия — терапия общением с индеанистами
хардкор-терапия — терапия прослушиванием hardcore
дюматерапия — терапия чтением собрания сочинений Дюма (всех)
гей-терапия — терапия общением с геями
зай-терапия — общением с зайцами
моллюскотерапия — терапия общением с устрицами

Ну и так далее…

Кстати, мне представляется эта анонимность участников проекта, может быть, не самой удачной идеей. И вот ещё цитата в тему:

Возможность разотождествления в нарративном тексте
персонажа, героя событий жизни, и автора, рассказывающего о них и
подспудно дающего им оценку, может быть использована автором
интернет-дневника и для того, чтобы поэкспериментировать с ролью
«автора», примеряя на себя «различные маски», и производя
рефлексию с позиции разных субличностей. Подобная «игра
масками» – широко известный феномен, характеризующий начало
становления человека как индивидуальности (Асмолов, 1990). В
процессе своего формирования и развития человек учится
осуществлять выбор, сначала – на уровне субъекта деятельности –
между различными видами действий для успешной реализации ее
целей, затем – на уровне личности – между различными поступками
для успешного выполнения социальной роли, и наконец, человек
учится осуществлять выбор между различными социальными ролями
для успешной реализации своего Я, своей самости.

Это из статьи Ю.Е. Зайцевой «Роль интернет-дневника в становлении индивидуальности«. Мне представляется, что обратная связь, причём вполне себе критическая, является одним из важнейших условий эффективности такой модели.

Об одной интересной проблеме

Неоднократно сталкивался с этим и каждый раз приходил в серьёзное недоумение. Проблема чисто девичья, юношей с подобными трудностями я как-то не встречал, хотя не исключаю и такой возможности. Проблема называется — «ах, меня преследуют». Было бы довольно-таки любопытно этот вопрос исследовать, потому что это не исключение, а вовсе даже правило. Жертвы «преследователей» начинают всего бояться, переводить аккаунты в ЖЖ в режим френдс-онли, менять страницы во вконтакте, называя новую так, чтобы никто ни за что не догадался. В общем, включаются в игру самыми разными способами, даже если можно и не включаться. Меня это почему-то раздражает, но это, что называется, уже моя проблема.

Анекдот в тему:

В одном старинном доме жили два психотерапевта.
Встречаясь каждое утро, проходя мимо консьержа, они здоровались друг с другом
и затем один из них плевал в лицо другому. Тот доставал платок, утирался и
они расходились. Два года консьерж терпел все это, на третий не выдержал и
спрашивает у того, кто плевал:
— Что такое случилось, что вы каждое утро плюете в лицо своему коллеге?
— Что, правда, плюю???
— Да, плюёте.
— Ну не знаю. Но это его проблема!

Мне как-то казалось, что в любой нормальной школе психологического консультирования либо психотерапии эта проблема должна в какой-то форме прорабатываться, по крайней мере, психолог должен быть хотя бы теоретически готов с ней столкнуться. Моя практическая подготовка, которая, кстати, к психотерапии никакого отношения не имела, не дошла до тренинга работы с трудными клиентами, но я знаю, что он в программе был (хотя в той работе вот именно такая проблема всё-таки менее ожидаема). В случае же с телефонами доверия клиенты такого рода вообще, по идее, появляются чуть не еженедельно.

Однако проблема психологической практики в нашей стране заключается в том, что у нас этим занимаются по большей части вообще вне всяких правил, норм и т.п. Заметная часть психологов советской закалки вообще считают, что 5-летнего образования на факультете психологии и диплома с квалификацией «Психолог» вполне достаточно для того, чтобы начинать самостоятельную карьеру в сфере психокоррекции. Даже если ты заканчивал вовсе даже кафедру инженерной психологии. Впрочем, это совершенно нормальная практика советского высшего образования, в особенности — университетского. Инженера надо научить, очень хорошо научить фундаментальным основам своего дела, тому как там электроны куда бегают. А уж конкретику он на производстве как-нибудь освоит. Годик-другой поработает, старшие коллеги его научат уму-разуму. Старших коллег нет — по книжкам научится. Ну вот и у психологов та же история, усугубляемая тем, что рамки университетских аудиторий не очень подходят для некоторых форм подготовки. Мы знаем, как бегают нейроны. Вернее, как там по этим нейронам что-то там бегает через хабенуло-интерпедункулярный тракт. Мы знаем как формируется мышление ребёнка. Во всяком случае, догадываемся. Те, кто хорошо учился (я не говорю о троечниках, для которых затруднительно отличить идеи Фрейда от идей Фромма или Фресса).

Телефон доверия, кстати, многими воспринимается в качестве такой вот учебной практики для студентов-психологов. Типа нетрудно. Ага. Вот почитайте:

Каково при всем этом было мне? Вначале просто раздражало. Потом стало бесить. Иногда бывало страшновато выходить из здания — не знаешь, кто и как тебя сейчас выслеживает («стоял под окнами вашего офиса»). Я изобретала разные способы его «отлучить от телефонной трубки». Например, посчитала в журнале консультаций количество его звонков, и когда он позвонил в очередной раз, сказала: «Поздравляю Вас, Андрей, сегодня семьдесят седьмой- юбилейный! — Ваш звонок в нашу службу. Как это ни прискорбно, похоже, пока мы не смогли ничем Вам помочь. Вы неглупый человек, как Вам кажется, какова вероятность, что наше дальнейшее общение будет более полезно?..» Он повесил трубку, чего я, собственно, и добивалась… но потом, естественно, перезвонил снова. Со временем я стала думать о том, чтобы поехать на смену, с чувствами ужаса и отвращения. Мне никогда не хотелось так относиться к своей работе. Я чувствовала, что «проигрываю», а Андрей «побеждает». Он стал звонить раз в полтора-два часа, и по нескольку раз каждую ночь.

Тогда я взвесила все «за» и «против» и уволилась. Это очень травмировало меня, на самом деле, мое чувство профессиональной компетентности получило очень сильный удар. После этого я долго не занималась практической работой с людьми, сосредотачиваясь на проведении исследований и работе по второй, непсихологической, специальности. И у меня возникло на время очень сильное чувство страха и отторжения по отношению к общению по телефону. Сейчас проще, но я до сих пор предпочитаю написать емэйл, а не звонить.

Подробнее: http://llynden.livejournal.com/764778.html

Старый анекдот больше неактуален…

Помните анекдот про то, что у нас тоже можно выйти на Красную площадь и ругать их правительство? Ну так вот, это уже неактуально. Вот что, в частности, рассказали участники шествия солидарности с рабочими Херсона:

(см. начало истории тут)

ПРИ ДОПРОСЕ ПРИСУТСТВОВАЛИ 2ВА СОТРУДНИКА В ШТАТСКОМ ИЗ ДРУГОГО ОТДЕЛЕНИЯ, В КОТОРЫХ НЕКОТОРЫЕ АКТИВИСТЫ УЗНАЛИ НЕОНАЦИСТОВ. (Что еще раз подтверждает всем давно известную истину что количество нацистов среди работников милиции очень велико). Эти сотрудники угрожали активистам, использовали субкультурный сленг футбольных хулиганов и кричали на активистов с антифашистской сивмоликой, — “Да вы сраные антифа и русофобы!” С одного активиста срезали антифашистские и антикапиталистические нашивки (угрожая при этом зарезать если он “рыпнется”)

Несмотря на жесткое давление, все активисты старались сохранять бодрость духа и поддерживали друг-друга. Более того в результате индивидуальных действий одного из активистов, несмотря на многочисленные обыски, удалось вынести 3 анархических знамени.

В 24:00 активистов начали отпускать, сказав явиться в суд по первому требованию (всем приписали ст 20.2 ч. 2) (последнего отпустили во втором часу ночи). Активисты, которых отпустили, продолжали стоять у здания 76го отдела и ждать своих товарищей — менты сначала хотели угрозами нас прогнать (типа “Сейчас затащим обратно и будите до утра сидеть!”), а потом когда увидели среди активистов взрослого человека, — отца одного из задержанных, то спешно ретировались.

Самое жосткое было когда вышли из отдела те самых два мента-нациста. Они подошли к стоящим активистам и вскинув руки в характерном нацистском приветствии прокричали “Слава России!” после чего сели в свою машину (активисты решили отойти в более безопастное место, т.к. подумали что эти два сотрудника могут вызвать своих соратников, да и помнили за что сел Алексей Бычин (анархист, антифашист, ножом оборонявшийся от 2х наци-скинхедов, один из которых впоследствии оказался бойцом омона (собственно тот которому он и нанес одно ножевое ранение))

Одному из активистов, выходящему из здания 76го отделения милиции, удалось подслушать разговор этих сотрудников-нацистов в машине по телефону. Обрывок разговора был таким : “Они стоят тут рядом — их 10 щщей”, после этого активисты решили уходить оттуда дворами, сбивая возможную слежку (большинство активистов были избиты, и после 6ти часов стояния на ногах без воды и еды не смогли бы оказать должного отпора, если бы приехали нацисты).

Ну финита уже ля комедиа?

В этой связи, Уполномоченный для проверки обоснованности недобровольного стационирования N. в срочном порядке организовал и направил в Санкт-Петербург комиссию из представителей Независимой психиатрической ассоциации России – членов Экспертного совета при Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации. Результаты проведенной проверки позволили Уполномоченному сделать два вывода. С одной стороны, установлена обоснованность, законность, своевременность и адекватность оказанной N. медицинской помощи; не вызвал сомнений профессионализм врачей. С другой, Уполномоченный с сожалением вынужден констатировать действительную попытку использования действий психиатрии в политических целях. Однако на этот раз вектор имел обратное направление: протестная волна оппозиционных движений представила исключительно медицинский случай как сугубо политический.

http://www.ombudsmanrf.ru/doc/vistup12/s27_03_09.shtml

конкурс РГНФ «Россия в условиях мирового кризиса»

Пилите, Шура, пилите! Кризис — он золотой!

Российский гуманитарный научный фонд (РГНФ) объявляет целевой конкурс аналитических докладов (вид конкурса – «докл») 2009 г. «Россия в условиях мирового кризиса» (по аналитической ведомственной целевой программе «Поддержка приоритетных фундаментальных гуманитарных исследований»).
Целью конкурса является поддержка междисциплинарных исследований, результатом которых должен стать доклад (объемом до 25 с.), базирующийся на комплексном анализе кризисной ситуации, ее экономических, социально-политических и др. аспектов, и формулирующий целостную программу первоочередных и долгосрочных мероприятий и конкретные предложения по выходу из кризиса. Объем приложений к докладу не ограничивается.
Фонд объявляет конкурс на 9 грантов размером 3000 тыс. руб. каждый.

http://www.rfh.ru/docs/crisis.doc

Театр Сатиры и театр абсурда

Полагаю, что указанное постановление вынесено без достаточных оснований и подлежит отмене по следующим причинам:
— Я являюсь инвалидом первой группы по зрению, абсолютно ничего не вижу и пользуюсь специальной тростью. В этот день я направлялся в театр Сатиры — это прямо рядом с выходом станции (Маяковская). Вышел из метро я около половины третьего дня,вокруг меня было много людей и милиции, далее меня скрутили сотрудники милиции, ничего не объяснив посадили в машину и отвезли в Красносельское отделение милиции и, записав мое ФИО, оставили сидеть в комнате. Спустя примерно пять часов мне стали давать бумаги на подпись.
— Я, являясь инвалидом по зрению, не могу самостоятельно читать, а сотрудники милиции не разъяснили мне должным образом те документы, которые давали мне на подпись. Мне была разъяснена только ст. 51 Конституции о том, что я имею право не свидетельствовать против себя. Смысла других подписываемых мною документов мне разъяснено не было и в силу слепоты я не понимал, что подписывал.

из пресс-релиза общественного движения инвалидов «Наше право». Через неделю инвалид по зрению узнал, что он был участником «Марша несогласных» и осуждён за это на 500 рублей. Из пресс-релиза ещё фраза: Точно так же и при задержании должно быть сделано всё, чтобы даже без зрения можно было отличить мероприятие правоохранительных органов от криминального беспредела и избежать тем самым вольных или невольных провокаций, могущих привести к тяжёлым последствиям.

Может, моя подготовка по конфликтологии всё-таки не была лишней?

Я вдруг вспомнил, что у меня есть ещё одно профессиональное умение, которое я не включил в список своих возможностей заработка. Потому что никогда не рассматривал его как коммерческий проект.

Много лет назад я проходил подготовку по такой профессии как «медиатор». Профессиональный посредник в конфликтах. В какой-то момент я решил, что это всё равно мне не пригодится и прекратил подготовку, не завершив её сертифицированием. Тем не менее, кое-какие знания по технологии данного процесса у меня сохранились и я всегда могу их попробовать применить на практике.

Я вот думаю, может мои услуги в этой области будут востребованы некоторыми нашими общественными движениями? Просто я вижу сейчас немало конфликтов, разгорающихся, в сущности, на пустом месте. Готов безвозмездно попробовать что-то с ними сделать при условии согласия обеих сторон.

Сочинские выборы

Интересно, что именно выдвижение Немцова сделало эти выборы событием действительно федерального масштаба. Я, конечно, не в курсе тамошней ситуации, но на месте его штаба, я бы выбрал из соперников наиболее приличного и вёл бы с ним в меру ожесточённую полемику, так чтобы у жителей возникло стойкое ощущение, что именно между этими двумя и предстоит выбор. Всех остальных по возможности игнорировать так, как будто их не существует. Думаю, что лучший партнёр для этой задачи — Лебедев, можно почитать его пост о регистрации кандидатом.

Гомодебаты полит-грамоты

Вернулся с дебатов «Полит-грамоты», там сегодня был, по счастью, всего один раунд, в котором выступал Максим Иванцов из молодёжной правозащитной группы, покинувший недавно, как я понял, «Оборону» (погрязшую в страшном грехе национализма и т.д.). Против него выступал Михаил Потёпкин из движения «Наши». Обсуждали тему гомофобии в политике и всё такое. Меня эта тема порядком утомила ещё в Википедии (хотя мне показалось, что познания Михаила в данном вопросе как раз были отчасти почерпнуты именно оттуда), но я был готов послушать, что нового скажут мне ораторы. Однако серьёзной дискуссии, на мой взгляд как-то не получилось. Максим волновался и повторял по четвёртому разу одни и те же аргументы, Михаил прямо по ходу процесса догнался ещё литром пивасика и был весел и вальяжен. Впрочем, оба оппонента выглядели вполне убедительно в защите своих позиций — Максим выступал с классических либеральных позиций в данном вопросе, а Михаил с позиций цивилизованного гомонегативизма, если это можно так назвать.

Вообще, антифашистское движение «Наши» названо антифашистским по какому-то смешному недоразумению — они интернационалистское движение, антинацистское, наверное. Но называть антифашистским движение, члены которого (равно как и все убеждённые путинисты) считают, что права меньшинства должны заканчиваться там, где им позволяет закончиться большинство, довольно странно. Что у большинства должно быть право не видеть в своём публичном пространстве того, чего оно не хочет видеть, то есть (в данном случае) геев. Михаил не имеет ничего против того, чтобы геи существовали и любили друг друга любым доступным им способом, лишь бы он с этим никак не соприкасался. Он считает, что геи могут работать в школе и запрещать им это — совершенно неправильно. Но — только до тех пор пока они не оповещают мир о том, что они геи.

Довольно удачно нанёс контрудар по данному тезису Аркадий Чаплыгин, спросив про то, не следует ли учителям запретить носить обручальные кольца, потому как это демонстрирует их гетеросексуальность, раз уж Михаил за равенство и полагает, что учителя свою сексуальную ориентацию (любую) в школе не должны демонстрировать. Впрочем, Михаил не менее удачно смылся от этого нападения, заявив, что геям ничего не мешает тоже носить обручальные кольца и всё такое прочее.

Я не знаю, меньшинство я или большинство, но я до сих пор покашливаю от сигаретного дыма. Наверное надо было как-то попросить девушек, что сидели передо мной, сдержать своё пагубное пристрастие, я даже не побоюсь этого слова, оральное извращение. Честно говоря, не понимаю, почему здоровым гомосексуалам должно быть нельзя работать учителями в школе и усыновлять детей, а больным никотиновой зависимостью (F17.2 в международной классификации болезней МКБ-10) — можно. Или тоже нельзя?

Видео выкладывать не буду — скучноватое, ибо каких-то радикальных точек зрения не звучало. Нет, можно было бы сделать ролик типа «Нашист уверен, что нацистская Германия была демократией», но это как-то неинтересно.

На всякий случай поясню свою позицию — никакой особой проблемы в предоставлении гомосексуалам социальных прав я не вижу — ничто не мешает закрепить в законе форму договора, полностью эквивалентную браку с аналогичными правовыми последствиями. Кстати, и для групповой семьи аналогично. Чтобы всем прочим не было обидно, браком это можно и не называть. Кстати, кто и когда назвал создание семьи «браком»???

Единственная проблема всё-таки с усыновлением детей. Я считал и продолжаю считать, что гомосексуальная семья лучше, чем детский дом будет заботиться о ребёнке. Однако, общество к этому не очень готово и у ребёнка этого в дальнейшем (особенно в школе) будут большие проблемы. Будут ли эти трудности бОльшими, чем в детском доме — не знаю. Не уверен. Впрочем у меня есть одна идея по данному поводу — вполне можно в законе такое право закрепить, но ввести мораторий на его реализацию на 20 лет.

Если кому нужна более-менее полная видеозапись, могу сделать DVD.