Лев Яковлевич Волохонский

Всё-таки генетические факторы — это сильно. Я своего отца в жизни видел раза два-три. За это время он научил меня разве что жечь бумажки. Тем не менее, жизнь постоянно сводит меня с людьми, которые его хорошо знали. Вчера говорил с двумя такими людьми. Один из них, Вячеслав Долинин, прислал мне файл с написанной им биографией. Пусть будет тут. А то в основном интернет полон упоминаниями о том, кого именно и как именно он обзывал, а также кого считал стукачами и т.п.

В. Долинин: Лев Волохонский

В ряды оппозиции 1970-х-начала 80-х вливались люди, исповедовавшие различные ценности. Их цели (от защиты отдельного человека и распространения информации до радикальных преобразований в масштабах всей страны) и методы (от подпольной деятельности до открытых выступлений) тоже были различны. Среди них встречались как те, кто был готов ограничиться совершенствованием коммунистической системы, так и те, кто считал, что необходим полный ее слом.
Наибольшую известность, благодаря самиздату и зарубежным радиостанциям, а также советским СМИ (их нападкам на диссидентов), получили правозащитники, отстаивавшие политические и гражданские права и свободы. О движении в защиту социально-экономических прав и его лидерах, известно гораздо меньше. Одним из самых активных участников борьбы за социально-экономические права был Лев Волохонский. Свою деятельность, начатую в 70-е, он продолжил и в постсоветское время.
Лев Яковлевич Волохонский родился 16 мая 1945 года в Омске, куда из блокадного Ленинграда по «Дороге Жизни» были эвакуированы его родители. В 1947 семья возвратилась в Ленинград. Прививку от коммунистической идеологии он получил в ранней юности. Родители не скрывали от сына своего далеко не лояльного отношения к тоталитарному режиму, среди друзей семьи были люди, прошедшие ГУЛаг.
В 1962 Волохонский закончил школу и поступил в Ленинградский Горный институт, но оставил его после первого курса. В 1963 сдал вступительные экзамены на геологический факультет ЛГУ. Со второго курса был призван в армию. В 1964-67 служил в погранвойсках в Эстонии, в Аджарии и – большую часть срока – на границе с Китаем. После окончания службы продолжил обучение на геологическом факультете. Закончив университет в 1971, диплом защищать не стал.
Во время учебы и позже он участвовал в нескольких геологических экспедициях на севере Сибири и в Карелии. В дальнейшем работал сторожем, слесарем по ремонту лифтов, кочегаром в угольной котельной, приемщиком стеклотары (вместе с бывшим политзаключенным Юрием Таракановым).
С конца 1960-х Волохонский обменивался с множеством друзей и знакомых труднодоступной в те годы литературой (общественно-политической, религиозно-философской, исторической, художественной), в том числе сам- и тамиздатской, а также отечественной, изданной до большевицкой революции или в первое десятилетие после нее. Некоторые книги он копировал фотоспособом, перепечатывал на машинке или ксероксе. В 70-е выпускал машинописный альманах «С бору по сосенке», включавший в себя, в основном, стихи и рассказы. Сам он писал статьи на религиозно-философские темы, но не распространял их в самиздате.
В середине 70-х Волохонский познакомился с бывшим политзэком Владимиром Борисовым – единственным ленинградцем, входившим в Инициативную группу по защите прав человека в СССР, затем с Владимиром Сквирским, и рядом других московских диссидентов.
Взгляды Волохонского всегда отличались самостоятельностью и независимостью. Он с иронией относился и к власти, и к ее противникам, и к самому себе. Для него не было священных коров. Он никогда на них не молился и не пытался их доить. Такая позиция не всегда находила понимание в оппозиционной среде. С некоторыми участниками правозащитного движения отношения у него не сложились.
Постепенно Волохонский все глубже вовлекался в общественную деятельность. Более всего его занимала идея создания независимого профсоюза.
В своей книге «Развитие свободных профсоюзов в СССР. 1977-1999 гг.» (ИАС, СПб, 2008, С. 6-8) он так описывает предысторию создания неподконтрольных властям профсоюзов: «Эрозия коммунистической идеологии, начавшаяся после смерти Сталина, привела к некоторому смягчению советских нравов и обычаев. Во времена «детанта» людей, вступивших в бытовые или трудовые конфликты с начальством, уже не обязательно сажали в концлагерь или психбольницу, по большей части ограничиваясь административными репрессиями. Это создало условия для появления т. н. «жалобщиков». «Жалобщики» – люди, пытавшиеся добиться реализации каких-нибудь своих нарушенных прав путем обжалования в государственных инстанциях тех или иных действий представителей власти. Средний жалобщик, как правило, борется не с советской властью, а с нарушением ее законов в отношении себя и рассчитывает в высших инстанциях найти правовое решение своего вопроса (как правило, вопрос заключается в несправедливом увольнении, лишении или не предоставлении жилья, лишении каких-нибудь компенсаций и льгот и т. п.).
Принятие в 1977 г. новой Конституции СССР и недавнее подписание Хельсинкских соглашений сопровождалось в советских и антисоветских средствах массовой информации огромным количеством выступлений о правах, законах, конвенциях и пактах, что чрезвычайно возбудило жалобщиков, которые начали стекаться в Москву во все возрастающих количествах…
В этот период в Москве (также в Ереване, Харькове, Вильнюсе, Львове и Тбилиси) действовала Хельсинкская группа, состоящая из правозащитников, которые, подобно жалобщикам, декларировали приверженность советским законам, но обладали чуть более высоким уровнем понимания социальной ситуации. Они понимали, что источником беззакония является сама высшая власть, издающая законы вовсе не для того, чтобы их исполнять… о том, что исполнение всех советских законов сделало бы жизнь в СССР просто невозможной, правозащитники не задумывались…
Несмотря на сходство идеологии, психологии и методов, объединения жалобщиков с правозащитниками не произошло… Не желая заниматься проблемами жалобщиков, члены Хельсинкской группы познакомили их лидера Владимира Клебанова с аккредитованными в Москве западными корреспондентами, и он начал устраивать пресс-конференции своей группы. На одной из этих пресс-конференций было объявлено о создании «Свободных профсоюзов в СССР».
7 февраля на Центральном телеграфе все члены «Свободных профсоюзов Клебанова» были арестованы. Клебанов был помещен в психбольницу, а остальные этапированы по домам, где большинству из них удовлетворили жалобы и исполнили требования. На этом «Свободные профсоюзы Клебанова» прекратили свое существование до 1987г. … Владимир Ильич Сквирский был в это время лидером весьма разношерстной оппозиционной группы, не имевшей формального названия, но весьма активной и связанной как с диссидентами-правозащитниками, так и с подпольными и полуподпольными группами сопротивления. Группа Сквирского решила вместе с остатками «Свободного профсоюза Клебанова» образовать новый профсоюз.
В апреле было решено, что он будет называться «Независимый профсоюз»… По мысли Сквирского профсоюз должен был стать некоей основой для политической организации социал-демократического направления… 13 октября Сквирский был арестован…
После этого организацией свободных профсоюзов занялись представители подпольных и полуподпольных групп… Эти люди существенно отличались от правозащитников и жалобщиков полным отрицанием советской системы со всеми ее законами, а также тем, что, понимая всю важность давления на Кремль с Запада, главным они считали сопротивление внутри страны, а путем к свободе не исполнение советских законов, а самоорганизацию народа».
После ареста Сквирского началась кампания в его защиту. Возобновилась и работа по организации независимого профсоюза. Эта работа завершилась формированием Свободного Межпрофессионального Объединения Трудящихся (СМОТ).
О создании нового профсоюза было объявлено на пресс-конференции для иностранных журналистов, прошедшей в Москве на квартире математика Марка Морозова 28 октября 1978 (хозяина квартиры арестовали уже 1-го ноября). В Заявлении, переданном на пресс-конференции журналистам, говорилось: «СМОТ ставит своей целью защиту своих членов в случае нарушения их прав в различных сферах их жизнедеятельности – в экономической, социальной, культурной, духовной, религиозной, бытовой и политической – всеми доступными ему способами, в рамках действующей Конституции и международных соглашений, подписанных советским правительством». Профсоюз был вынужден ставить перед собой многообразные правозащитные, точнее самозащитные, задачи, поскольку любая не санкционированная властью общественная деятельность
привлекала к себе внимание КГБ со всеми вытекающими из этого последствиями. Сосредоточиться только на социально-экономических вопросах было невозможно.
Кроме основных документов организации, журналистам были переданы обращения с протестом против преследований профсоюзных активистов, а также с призывом к бойкоту московской олимпиады, намечавшейся на 1980 год.
Основные документы нового профсоюза составили Волохонский и Борисов. Функцию устава должны были исполнять «Организационные принципы Свободного Межпрофессионального Объединения Трудящихся (СМОТ)».
В книге «Развитие свободных профсоюзов в СССР» (С. 8) Волохонский пишет: «В основу структуры СМОТ лег «принцип айсберга», выработанный полуподпольными группами, в которых вокруг одного «засвеченного» (открытого) диссидента действовало некоторое количество «не засвеченных». При этом СМОТ по праву считал свою организацию легальной, т. к. по советским законам члены профсоюза не обязаны регистрироваться.
Открытыми стали представители входящих в СМОТ групп, состав которых не объявлялся. Так впервые возникла координационная структура – «Совет Представителей», которая впоследствии будет использована многими общественными и политическими организациями.
В «Оргпринципах СМОТ – 78» зафиксированы специфические черты СМОТ: не сосредоточение власти, децентрализация, аполитичность. Совет Представителей СМОТ имеет единственную функцию – координацию взаимодействия между группами и может создавать исполнительные структуры лишь с рабочими, но не властными функциями. Группы СМОТ полностью автономны и устанавливают любой внутренний порядок и правила. Изначально в СМОТ вошли люди самых разных политических взглядов. В момент объявления о создании СМОТ в него входило 8 групп из Москвы, Санкт-Петербурга, Тольятти».
Волохонский вошел в Совет Представителей (СП) с момента создания организации. В числе активистов СМОТ были Владимир Гершуни, Николай Никитин, Валерия Новодворская, Альбина Якорева (ставшая в последствии зарубежным представителем профсоюза) и др. Объединение не было идеологически однородным. В его ряды вошли монархисты, либералы, даже марксисты.
СМОТ обратился в Международную конфедерацию свободных профсоюзов с просьбой о вступлении в ее ряды.
Из всех независимых общественных объединений, вышедших из глухого подполья в период диктатуры КПСС, только СМОТ сумел не прерывая своей деятельности пережить все катаклизмы конца 70- начала 80-х и сохранить в неизменности изначальные принципы и цели. И в период подполья (до 1987), и в последующие годы СМОТ опирался на рядовых граждан и никак не сотрудничал ни с коммунистическими, ни с посткоммунистическими властями.
2 ноября 1978 Волохонский и Борисов, не успевшие покинуть Москву после пресс-конференции, были задержаны и доставлены в отделение милиции. О том, что потом происходило, Волохонский рассказывает в мемуарах: «Мы протестовали для порядку… к вечеру в ментовке собралось человек 10 наших и, укладываясь в камере спать, мы слышали голос Леры Новодворской, которая говорила что-то о штурме Бастилии… после завтрака нас отвезли не на Ленинградский вокзал, а в какой-то глухой московский двор, где за высоким забором стоял невысокий особнячок в стиле «сталинского баракко». Нас провели в холл. Один мент вошел внутрь, другой остался в дверях. Холл был украшен сообщениями о том, что пьянство ведет к случайным связям, случайные связи – к венерическим заболеваниям, а единство партии с народом – к коммунизму. Тут было много народу. Кто-то сказал, что будем последними. Очередь. Однако, как выяснилось, за предметами вовсе не дефицитными. На финише были шмоны и камера… Оказалось – это «Московский спецприемник № 1»…
Вечером меня пригласили в шмоналовку, где уже были Вовка (Владимир Борисов – В.Д.)
и милицейский майор, который зачитал нам указ Моссовета о нашей депортации в Питер и попросил расписаться в получении билетов, которые отдал, однако, не нам, а при сем присутствовавшему штатскому, повезшему нас на вокзал в вытрезвительской машине…
В Питере, когда пассажиры вышли, в вагон вбежала краснорожая толпа. Самый толстый принялся называть всякими разными словами Вовку, за которым, оказывается, уже два раза ездил в Москву безрезультатно. Когда он иссяк, нас утащили в вокзальную ментовку. Там у них прямо в дежурке такая специальная камера, вроде клетки в зоопарке, – с трех сторон стены, а вместо четвертой (лицевой) решетка из толстых прутьев в крупную клетку. Туда-то нас и водворили, а там уже жил похмельный член Союза Советских Социалистических Писателей – противный обрюзгший мужик в отличном заблеванном костюме. Этот член сразу же принялся нам рассказывать о своей трудной литературной судьбе. О том, что уже много лет, в одиночку, ведет неравную борьбу с жидами, и вот теперь их коварством и интригами ввергнут в темницу. По его рассказам выходило, что все должностные лица в Питере, будь то дружинники, писатели, чекисты или партработники – все сплошь одни евреи или, в крайнем случае, их прихлебатели и родня. Просветив нас на этот счет, член объявил, что намерен теперь писать о «подонках и уголовниках», и что мы должны ему в этом помочь, рассказав немного о себе. Вовка сказал ему что-то по фене. Он не понял, испугался, отодвинулся в угол, где должна бы быть параша, там съежился и затих.
Часа через три нас выпустили из клетки» («Как депортировали СМОТ», «Мансарда», Вып. 2-3, СПб, 2000. С. 125-126).
Вернувшись в Ленинград, Волохонский сразу включился в нелегальную работу. Он стал одним из организаторов выпуска Информационного бюллетеня СМОТ (ИБ СМОТ), который начал выходить в конце 1978. Волохонский подготовил второй номер ИБ и поместил в нем материал об убийстве в отделении милиции мастера завода «Ленинец» Евгения Нилова. Это убийство вызвало волнения среди рабочих. СМОТ организовал тогда квартирную выставку-продажу гравюр художника Льва Сергеева. Деньги, поступившие от продажи работ Сергеева, передали вдове Нилова.
В тот же период Волохонский составлял и подписывал письма в защиту политзаключенных.
19 марта 1979 он был арестован и помещен в ленинградскую тюрьму «Кресты». Сразу же после этого СП СМОТ выступил с Заявлением, в котором говорилось: «Арест Волохонского – в условиях нашей страны – лучшее доказательство того, что его деятельность была обширной и плодотворной… Мы обращаемся ко всем людям доброй воли: помогите нам, не дайте советским властям тайком расправиться с одним из основателей независимого профсоюзного движения, мужественным и бескорыстным борцом за права человека в СССР!»
В защиту арестованного выступили Международная конфедерация свободных профсоюзов, профсоюзные объединения Великобритании, Франции и Швейцарии. Они направили телеграммы с протестами на имя Л. И. Брежнева.
Владимир Гершуни, один из лучших мастеров палиндрома в современной русской литературе, написал на этот арест свой очередной невеселый текст: «И Леву увели…». Через полгода арестовали и самого Гершуни – это был его третий, но не последний арест.
Прокуратура выдвинула против Волохонского обвинения по статье 190-1 УК РСФСР («Распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй»). Основными пунктами обвинения были:
составление документов и писем СМОТ и передача иностранным журналистам материалов свободного профсоюза, а также распространение антисоветской литературы («Архипелаг ГУЛаг» А. И. Солженицына, «В борьбе за мир и демократию» А. Д. Сахарова, журнал «Посев» и т. д.). Впервые советскому политзаключенному инкриминировали распространение книги Сахарова.
Судебный процесс состоялся в июне. Волохонский защищал себя самостоятельно, отказавшись от помощи адвоката. Вызванные в суд свидетели один за другим отказывались от показаний, данных против него на предварительном следствии.
Фрагменты стенограммы процесса, проходившего в Ленгорсуде, были опубликованы в ИБ СМОТ № 5. В Бюллетене приводятся отдельные вопросы судьи и ответы на них подсудимого:
Судья: Каковы Ваши убеждения?
Волохонский: У меня нет определенных политических убеждений, т. е. законченной системы взглядов, если под этим подразумевать стройную систему представлений о том, как должно быть устроено общество.
Судья: Какое участие Вы принимали в СМОТе?
Волохонский: Я был членом Совета Представителей СМОТ.
Судья: Вы стояли у истоков? Что это за организация? Расскажите, пожалуйста.
Волохонский: СМОТ – организация профсоюзного характера, защищающая права трудящихся в самом широком смысле. Никаких политических целей СМОТ не преследует… В Конституции СССР дается право на организацию любых профсоюзов.
Судья: Почему вы не вступили в наши официальные профсоюзы? Если видите недостатки в их работе, вступайте в наши профсоюзы и исправляйте их работу.
Волохонский: ВЦСПС и СМОТ преследуют разные цели. ВЦСПС – школа коммунизма, а дело СМОТ – заботиться о сегодняшнем дне, о защите прав трудящихся.
Следует дать пояснение к ответу Волохонского на вопрос о политических убеждениях. Ростислав Евдокимов, хорошо его знавший, рассказывает: «В действительности взгляды Льва Яковлевича были вполне антикоммунистическими (даже с отчетливым монархическо-православным оттенком), он настолько критически относился практически ко всем существующим строгим политическим схемам, что вписать его в прокрустово ложе реально имеющихся в наличии политических течений было бы затруднительно» (из беседы с автором статьи – В. Д.).
12 июня в своей защитительной речи Волохонский сказал: «Виновным я себя не признаю… Единственное, что было установлено в суде – это то, что я всем давал читать «Индийскую философию» Радхакришнана… согласно международным конвенциям, которые, кстати сказать, подписывал не я, а представители партии и правительства, я имею право распространять какую угодно информацию, это же относится и к передаче заявлений иностранным корреспондентам…

Мне не известен закон, какой-нибудь нормативный акт, в котором приводился бы перечень «антисоветской литературы»… Мне, в силу традиций КПСС, хочется процитировать Ленина: «Коммунистом можно стать лишь тогда, когда обогатишь свою память знанием всех тех богатств, которые выработало человечество». Следовательно, какую бы книгу я не давал читать, я помогаю человеку стать настоящим коммунистом. Вне зависимости от моих субъективных намерений, естественно».

См. далее — ч.2.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *