Мрачное

Я всё забываю написать. Видимо, я плохой научный руководитель. Или стал плохим научным руководителем. Во всяком случае, обе сделанные в этом году дипломные работы не были оценены комиссиями высоко. Более того, одна из них получила оценку «удовлетворительно». По последнему случаю я даже разозлился, ибо не было там ничего такого, за что можно было бы ставить столь низкую оценку. Ну да, может это и не «отлично». Но что ж там такого, что это не «хорошо»?

Раз уж я разозлился, то надо по итогам этих работ написать пару хороших статей. Чтобы злость даром не пропадала.

Посетил социологов

Случайно стёр файл, который писал по ходу дела, так что напишу сейчас уже некоторые мысли. Посетил защиту Маши Сафоновой по теме какой-то там -ации образовательной миграции на примере потока из Казахстана в Россию. Дело было в Социологическом институте РАН. Собственно, посетил-то я в основном потому что меня попросили подвезти туда одного из членов совета, С.И. Голода, бывшего когда-то директором института. Я ним встречался лет десять назад, когда мы пытались хоть как-то выцарапать из государства денег, и был такой идиотский проект гранта ФЦП «Интеграция» — предполагалось, что в этом гранте должны получить денег на совместную деятельность какие-то академические институты в компании вузов. Но одна организация могла участвовать только в одной заявке! В итоге это была совершенно безумная заявка, которую подписал СПбГУ и десятка полтора разных структур. Логично, что нам, психологам с социологами, достались на интеграцию жалкие гроши, которые не стоили вообще возни. Там было, кажется, 20 тысяч рублей в год. Но зато на пять лет.
Ещё из членов совета мне был известен председатель — И.Н. Гурвич, чья книга «Социальная психология здоровья» поразила меня десять лет назад. Размерами поразила. Вообще всё это посещение СИ РАН побуждало к воспоминаниям о событиях десятилетней давности — заседание совета проходило именно в том помещении, которое занимал когда-то сектор социологии общественных движений. И там собирался семинар по исследованию молодёжных субкультур, в котором я принимал посильное участие, которое, однако, не привело к какому-либо продукту деятельности, кроме как знакомству с некоторым количеством социологов и увеличению багажа знаний в этой сфере.

Больше из членов совета я не знал никого (ну так я и не социолог). Зато участники процесса защиты, кроме первого оппонента, были мне немного известны. В качестве научных руководителей выступали Вадим Волков и Даниил Александров, а вторым оппонентом был Борис Винер, чей обзор взглядов на идентичность я прочёл опять-таки десяток лет назад и почему-то запомнил как нечто хорошее. Во всяком случае он действительно был хорош на фоне малоструктурированного бубнёжа других авторов на данную тему. А я почерпнул оттуда неожиданное знание о бристольской школе психологии.

Диссертация была довольно интересной, во всяком случае, было вполне понятно, что именно сделал автор и что получил. Не очень понятно, впрочем, было, как это связано с выводами данной работы.

В чём было отличие процедуры от защит психологов? Во-первых, процесс показался мне чуть менее формальным. Во-вторых, куда меньше людей присутствует. У нас бы убили диссертанта за попытку давать столь подробные ответы на замечания, которые поступили в отзывах. Первого оппонента тоже бы не одобрили за столь развёрнутое выступление с множеством не имеющих непосредственного отношения к теме ассоциаций.

Удивило, что научные руководители много говорили о работе, а не о «личности» диссертанта. Это, впрочем, удивило и членов совета, одна из которых не понижая голоса начала данным фактом возмущаться в разговоре с коллегой. Это вообще было характерно для данной защиты — члены совета между собой во время выступлений не перешёптывались, а говорили в полный голос. Виктор Вахштайн позже заметил, что тем самым они подчёркивали роль выступлений как фонового шума.

НТВ о митинге в ДР Ходорковского

Вот так вот придёшь на акцию побираться на политзаключённых, а журналисты тебя запишут «соорганизатором». Забавно. Вот пройдёт ещё годик и злые языки в таких случаях будут говорить, что Волохонский пришёл попиариться.

Ибо вообще это обидно — когда ты паришься и организуешь акцию, а потом видишь в СМИ, что комментарии по этому поводу даёт человек, которого там и рядом не стояло. Это специфика такая журналистской работы — есть некоторая новость и к ней желательно подать какую-то прямую речь. Кого вспомнят — тому и звонят. В итоге новости выглядят примерно следующим образом:

В огороде — бузина. Лидер киевской оппозиции Дядька сообщил, что по его мнению «это способствует нарастанию напряжённости в аграрном секторе».

А ещё

А ещё поздравляю свою жену с днём рождения! Вот.

Вот я и не преподаватель больше

С этого момента я больше не старший преподаватель. Сразу, чтобы не пугать, скажу, что теперь я младший научный сотрудник. Связано это с начавшейся кампанией по борьбе с полставочниками. Официально старт кампании вроде как не объявляли, и конкурс на мои полставки был объявлен. Но вот по университету стали распространяться слухи о том, что конкурсы на полставки могут вот-вот запретить объявлять, а полставочников начнут сокращать. Ибо они, полставочники, на самом деле в университете всерьёз не работают, а просто пользуются брендом университета, чтобы зарабатывать деньги где-то в другом месте.

Ну и вот у нас идут превентивные такие меры. В частности, мне предложили перейти с полставки ст. пр. на целую ставку м.н.с. Ибо я — ценный кадр, которого надо сохранить. На ту самую ставку, которая вот вновь создающаяся ставка «исследователя-преподавателя» с предполагаемой педагогической нагрузкой. Правда, пока так и нет никаких разъяснений о том, как же это всё организовать и каков должен быть объём этой самой пед. нагрузки. Надеюсь, что не больше, чем на полставки ст. пр., потому что её неоткуда будет взять. Ибо после того, как по опросам выпускников выяснилось, что им в практической деятельности не хватает подготовки в сфере статистики, курс «Статистические методы и математическое моделирование в психологии», разумеется, был исключён из программы магистратуры. Вместе с ним ушло около 200 часов нагрузки. Поскольку у коллеги, который ведёт лекции, тоже исчезли часы, то он забрал себе практикум с бакалавриата, который раньше числился за мной — ещё минус 100 часов. Так что я не очень представляю себе, как бы мы выкручивались из этой истории, если бы я не перешёл на полставки.

Хочу отдельно сказать, что эта идея борьбы с полставочниками, может и хорошая по задумке, но в реализации приведёт к очень большим проблемам. Ибо заметная часть полставочников у нас — это либо молодые преподаватели, которым просто не прожить на зарплату и они должны где-то зарабатывать на жизнь, либо хорошие практики, которые не могут позволить себе тот объём благотворительной деятельности, который полагается на целую ставку. Ибо для них деятельность по преподаванию в университете скорее не статусная, а именно что благотворительная. У нас очень мало людей, которым нужен был бы тот «довесок» статуса, который предполагает должность преподавателя СПбГУ.

В итоге мы лишимся опытных практиков, а также заметной части молодых преподавателей с перспективами в академической среде.

Ну и опять-таки, на мой взгляд, сразу брать неопытного человека на работу на полную ставку преподавателя — неправильно. Особенно, если дело касается аспирантов, которым вообще-то надо диссертацией заниматься. Ну невозможно сразу вот так вот устроиться на работу и подготовиться к ведению всех курсов, которыми тебя на полную ставку отоварят. Мне-то ещё повезло, у меня сразу больший кусок нагрузки пришёлся на матметоды, которыми я более-менее владел, а уж с практиками по психодиагностике, психомоторике, дизайну психологического исследования и т.п., ну пришлось как-то справляться. Помню, вёл я и какие-то семинары по общей психологии у группы бакалавров. Не помню уже чем, но мне запомнился один студент, который казался слегка нетрезвым. 🙂 Он до сих пор кажется таким, хотя в этом году закончил обучение в магистратуре.

Ладно, в общем, оставлю на этом вечер воспоминаний. Короче говоря, мой статус поменялся. Пойду подпись в gmail редактировать.

С днём рождения, Ходорковский


Грани-ТВ: День рождения Ходорковского

Отличный ролик получился у .

Я в принципе не особо хотел сегодня идти на акцию у «Балтийского дома». Наши ребята утром отправляли открытку, но там меня не было. Просто обычно как-то акции типа митинга по Ходорковскому более-менее широким оргкомитетом делаются, а тут люди как-то решили сами справиться — флаг им в руки. По участникам «Солидарности» мы рассылку сделали, ибо наши разногласия с заявителями — это наши проблемы, да?

Но надо было что-то подснять для ролика Граней, а также меня выдернула из дому мысль о том, что так или иначе, а это сборище можно использовать для сборища. Для сборища средств в Фонд помощи политзаключённым. Поэтому я налепил на чёрную коробочку бумажку и отправился.

Интересно, что дождь прекратился ровно на время митинга, правда в конце стал вновь нетерпеливо накрапывать. Ведущей была Ольга Курносова, выступали Нина Катерли, Виталий Щигельский, Юлий Рыбаков, Юрий Шмидт, Сергей Гуляев и ещё кто-то выступал, но у меня не было цели снимать сплошняком, так что не помню, кто там ещё был. Я надеялся сделать для видео галерею плакатов, но практически никаких плакатов не было, если не считать пары небольших листочков с чем-то типа «демотиваторов», которые довольно трудно было разобрать. Ещё пару плакатов организаторы признали провокационными (там было что-то типа «Нищая Россия, спаси своего олигарха»).

Репортаж «Питер ТВ»

Я настойчиво тряс своей кубышкой, безмолвно призывая сдать денег. Один старый демократ и политзек сообщил, что Ходорковскому не надо, а нацболам помогать не хочется. В итоге было собрано 4818 рублей пожертвований.

Слушания по Лахта-центру


Грани-ТВ: Лахта-центр: публичные слушания

Как я уже упоминал, из политики у меня отпуск — занимаюсь журналистикой. Вот терпеть ненавижу такие репортажи делать. Сперва час туда добираешься, потом три часа снимаешь, час едешь обратно и ещё пять часов на подтормаживающем компе пытаешься найти в материале те куски, которые казались более-менее «живенькими», монтируешь и томительно ждёшь, когда же закончится этот «рендеринг видео».

Памятуя о том, как я не попал на слушания в прошлый раз, года два назад, я прибыл на место проведения часа за два. Там тусовалась только небольшая стайка студентов (почему-то со студенческими билетами в руках), которых пасли ребята с бейджиками «организатор» и прочими атрибутами причастности. Ребята показались мне знакомыми, потом я вспомнил, что они устраивали на акциях оппозиции какие-то дурацкие провокации, т.е. это — «Россия молодая». Один из них настоятельно требовал его не снимать. Другой с бейджиком организатора пытался не допустить меня с камерой, но я его просто проигнорировал и пошёл дальше.

Похоже, они опасались появления «справедливцев», лидер которых Нилов как раз в этом округе и окопался. Но никаких признаков наличия этих товарищей я не заметил.

«Оппозиция» же подтягивалась довольно медленно и не была особо многочисленной. Технически всё проходило достаточно грамотно, разве что со звуком были незначительные сбои.

Несмотря на напоминания ведущего о регламенте, первый оратор от Лахта-центровцев нудел минут сорок. Из его нудения стало понятно, что они приобрели ужасающий участок, который рядом с морем, к которому по закону надо обеспечивать подход, нужны подъезды для пожарного транспорта и так далее, в результате для застройки остаётся совсем маленький пятачок, и поэтому, чтобы строительство было экономически оправданным, там надо строить 500 метров.

Вообще-то совершенно очевидно, что 500 метров там нужны только затем, чтобы это здание было видно из центра. Абсолютно уверен, что там вполне можно построить с меньшими затратами и той же полезной площадью здание в 350 метров, которое станет отличной доминантой этого района. Но они опять упёрлись, им нужен вид из центра. Поэтому нужно 500.

В зале вызвали хохот кадры, в которых проводятся аналогии между архитектурным проектом и Петропавловской крепостью, а также Гром-камнем. В принципе, я понял мысль архитекторов, что для Петербурга нужна именно коническая форма, чтобы соответствовать историческому ландшафту. Не буду спорить, здание вполне себе симпатичное.

Наверное, я отдельно выложу некоторые выступления, если будут силы и время.

О масштабах

«Третья особенность — это выяснившийся несомненный рост наших сил, сил нашей партии. Членов нашей партии в Питере 23-25 тысяч; тираж «Правды» 90-100 тысяч, причём 70 000 приходится на один Питер; получили же мы голосов на выборах свыше 160 000, т. е. в семь раз больше количества членов партии и вдвое больше тиража «Правды» в Питере. И это при том адском вое и травле большевиков, которыми терроризировала обывателя почти вся так называемая печать от бульварных «Биржёвки» и «Вечёрки» до министерской «Воли Народа» и «Рабочей Газеты». Нечего и говорить, что при такой обстановке за нашу партию могли голосовать лишь наиболее стойкие, не поддающиеся «ужасам», революционные элементы.»

Это я продолжаю чтение п.с.с. Иосифа Сталина который в этом сезоне пытается доказать, что поражение большевиков на выборах в районные думы (получили 20% голосов), которые прошли в Петербурге в последних числах мая 1917, что это поражение было победой. Очень интересно было читать, как они юлили, одновременно пытаясь ещё раз нагадить на голову оборонцам, с другой стороны — примазываясь к ним, заявляя, что социалисты получили 70%.

Но оцените, однако, уровень политической вовлечённости жителей Петербурга в те годы! У большевиков, которые были отнюдь не самой массовой партией, больше 20 тысяч членов! Да даже если их было в два раза меньше…